Неточные совпадения
— Говорить можно только о фактах, эпизодах, но они — еще не я, — начал он тихо и осторожно. — Жизнь — бесконечный ряд глупых, пошлых, а в общем все-таки драматических эпизодов, — они вторгаются насильственно, волнуют, отягощают память
ненужным грузом, и человек, загроможденный, подавленный ими, перестает
чувствовать себя, свое сущее, воспринимает жизнь как боль…
Когда разразилась революция, я
чувствовал себя чужим и
ненужным.
Лаевский
чувствовал утомление и неловкость человека, который, быть может, скоро умрет и поэтому обращает на
себя общее внимание. Ему хотелось, чтобы его поскорее убили или же отвезли домой. Восход солнца он видел теперь первый раз в жизни; это раннее утро, зеленые лучи, сырость и люди в мокрых сапогах казались ему лишними в его жизни,
ненужными и стесняли его; все это не имело никакой связи с пережитою ночью, с его мыслями и с чувством вины, и потому он охотно бы ушел, не дожидаясь дуэли.
Ах, я привязалась к нему со всею страстию, со всем отчаянием молодого существа, которому не только некого любить, но которое
чувствует себя непрошеным и
ненужным гостем среди чуждых ему, среди враждебных людей!..
В пристройке, где он дал мне место, сел я на кровать свою и застыл в страхе и тоске.
Чувствую себя как бы отравленным, ослаб весь и дрожу. Не знаю, что думать; не могу понять, откуда явилась эта мысль, что он — отец мой, — чужая мне мысль,
ненужная. Вспоминаю его слова о душе — душа из крови возникает; о человеке — случайность он на земле. Всё это явное еретичество! Вижу его искажённое лицо при вопросе моём. Развернул книгу, рассказывается в ней о каком-то французском кавалере, о дамах… Зачем это мне?
Сделайте же для них
ненужным грубый, животный труд, дайте им
почувствовать себя на свободе, и тогда увидите, какая, в сущности, насмешка эти книжки и аптечки.
Я нравился Жене как художник, я победил ее сердце своим талантом, и мне страстно хотелось писать только для нее, и я мечтал о ней, как о своей маленькой королеве, которая вместе со мною будет владеть этими деревьями, полями, туманом, зарею, этою природой, чудесной, очаровательной, но среди которой я до сих пор
чувствовал себя безнадежно одиноким и
ненужным.
Дождя уже не было слышно. Петр Михайлыч ел землянику, а Власич и Зина смотрели на него молча. Приближалось время
ненужного, но неизбежного разговора, и все трое уже
чувствовали его тяжесть. У Петра Михайлыча глаза опять наполнились слезами; он отодвинул от
себя тарелку и сказал, что ему пора уже ехать домой, а то будет поздно и, пожалуй, опять пойдет дождь. Настала минута, когда Зина из приличия должна была заговорить о домашних и о своей новой жизни.
Венгерович 1. Говори тише! Сколько я передавал тебе денег, так это ужас, а ты этого не
чувствуешь, как будто мои деньги камни или другой какой-нибудь
ненужный предмет… Ты позволяешь
себе дерзости, воруешь… Отворачиваешься? Не нравится правда? Правда глаза колет?